Отчет о ретрите в Dipabhavan

Я прошла (посетила? Побывала? Прожила?) семидневный безмолвный ретрит в медитационном центре Дипабаван у нас на Самуи.
Вот решила написать отчет. Он получился огромным, из гуманности я разбила его на подпункты, можно пропускать скучные.
Это отчет о моих впечатлениях, информация по существу по этой ссылке http://dipabhavan.weebly.com.

Предыстория.
Впервые я услышала про медитационный ретрит от друга Валико, он прошел его в Випасана-центре в Индии. И я уж не помню, что именно Валико рассказывал мне, но с тех самых пор у меня где-то в голове приклеился стикер «посетить ретрит». Было что-то про «это изменило мою жизнь», «плачешь (от боли) и медитируешь» и очень вдохновенно. Когда я узнала, что медитационный центр есть на Самуи, я еще больше стала завидовать своим друзьям на острове, тогда я сидела в Сибири с какой-то призрачной надеждо-мечтой о Тайланде. Когда мне кто-то из островитян жаловался на жизнь, на плохое настроение и чуть ли не головную боль,  я всех слала на ретрит, мне казалось, что там на тебя сразу же снисходит благостность, просветление (во всех смыслах этого слова) и спокойствие, и как вообще можно туда не бежать со всех ног?

Вступительная часть.
По приезду на Самуи, я планировала стать лучше, заняться йогой, бросить курить, естественно,  сходить на ретрит первым делом. Но тут было слишком хорошо, просто так, и без того. Стикер с ретритом всегда был в поле зрения, но всегда думалось, что как-нибудь в другой раз, страшновато и лень.  Пошла, в результате, я случайно, за компанию и по рассчету. Подружка прислала ссылку на бланк регистрации, и я рассудила, что коли уж я в воротнике от поломанной шеи вынуждена скучно жить все-равно, плюс, когда мне его снимут, никакие силы не смогут оттащить меня от моря, нужно идти именно сейчас.

Нытье.
Было тяжело. В течение шести с половиной дней нельзя было: разговаривать, читать, писать, хоть как-то привычно развлекаться и, о, ужас, курить.  Непривычно ранний подъем, непривычно целиком чем-то занятый день,  непривычно спартанские условия вроде деревянной кровати и ограничения в еде(последний полноценный прием пищи заканчивался в 12 дня, а отбой только в 21.30).
Режим дня был такой:
 
 

 
04.30
05.00
Wake up
Morning Reading

 
05.15
Sitting meditation

 
05.45
Yoga / Exercise

 
07.00
Sitting meditation

 
07.30
Breakfast

 
09.30
Dhamma talk

 
10.30
Walking or standing meditation

 
11.00
Sitting meditation

 
11.30
Lunch

 
14.00
Meditation instruction & Sitting meditation

 
15.00
Walking or standing meditation

 
15.30
Sitting meditation

 
16.00
Walking or standing meditation

 
16.30
Chanting & Loving Kindness meditation

 
17.30
Tea

 
19.30
Sitting meditation

 
20.00
Group walking meditation

 
20.30
Sitting meditation

 
21.00
Bedtime

 
21.30
LIGHTS OUT




Я была готова, что мне все будет не нравиться поначалу, период адаптации к новым условиям у меня обычно занимает дня три. Мне не нравилось абсолютно все, меня возмущала еда,  я ненавидела тех, кто рассказывал мне, что на ретрите волшебно кормят и только одно это повод остаться до конца, во время монинг ридинг, я бы отдала пол-царства за то чтобы спать, я ненавидела тайских монахов и дурацкие тайские традиции, запрещающие вытянуть по направлению к монаху мои, измученные сидением в «позах для медитации», ноги, я ненавидела звуки колокола, который звонил перед началом новой главы дневного расписания, очень нудно и страшно долго, медитационный холл находился на горе, а женский корпус под горой, и все время пока ты идешь наверх, что тоже изрядно раздражает, потому что все болит, он звонит, и звонит, и звонит, меня страшно раздражали волкинг медитэйшн, которые сводятся к осознанной ходьбе, путем дробления движений на составные их части (лифт-райз-степ-плэйс),  и куча людей, которые вокруг ходят как цапли и с отрешенными лицами, я изнемогала от отсутствия контакта с людьми, «не рекомендовалось»  не только не говорить, но и, даже просто, пялиться, улыбаться друг другу, мне было непонятно, какого черта мы поем песни на языке пали, которого все равно не понимаем, мы, конечно, читали переводы на английский, но зачем петь на пали, буддизм ведь старается казаться довольно логичным, буддизм я тоже ненавидела, за то, что он призывает меня отказаться от моих мелких, дурацких и таких симпатичных стастишек, я не понимала зачем нам читает лекции самый главный здешний тайский монах, его ужасный тайглиш все-равно никому не понять, единственное слово, которое я идентифицировала, было слово «сааафффринг», я чувствовала себя разбитой от спанья на деревянной кровати, еще была ужасная погода, холодно и дождливо, из медитационного холла я с тоской зырила на штормящее где-то внизу море, постоянно хотела домой, курить и есть, спать, валяться и сбежать. Выплакалась.
 
Каждый день перед сном я считала дни до окончания, причем, по нескольку раз и смаковала этот процесс, так развлекалась. У меня не было ни одного варианта ответа на вопрос «почему это  ты думала, что тут тебе резко должно стать хорошо?» Не ушла я тоже, только из-за рассчета, потому что у меня стояла галочка «во чтобы ни стало пройти ретрит»,  а если уйти сейчас, то два (три, четыре) уже пройденных дня ретрита пропадут ни за что, и врядли что-то заставит меня по доброй воле сюда вернуться, если сбегу.

Навязчивые идеи.
Мы практиковали, точнее учились практиковать, медитацию анапанасити, сосредоточение на дыхании, я не знаю, чем анапанасити отличается от випасаны, если верить википедии, випасана – это тоже сосредоточение на дыхании, но, наверное, отличия есть, иначе к чему эти разные названия. Сосредотачиваться на дыхании невероятно скучно и, поэтому, сначала, совершенно невозможно, мозг всегда подкидывает тебе бредовые  и невероятно увлекательные мысли. Я придумывала, как одеть дядю Егора, чтобы он больше нравился проституткам, придумала мероприятие «супный день» (три супа апокалипсиса минимум!), и в течении всего ретрита меня периодически преследовали мысли о том, как приготовить японское блюдо окономияке.
 
Несколько раз где-то в середине ритрита, у меня были небольшие медитационные успехи, это было приятным сюрпризом, потому что садилась я медитировать всегда с мыслями «опять, сколько можно, это туу мач фор ми», но я ни разу не высидела всю тридцатиминутную сессию, 10-15 самое долгое 20 минут  мне удавалось отслеживать дыхание, потом глаза сами открывались, смотрели на часы, а потом, в тоске, по сторонам.
 
Когда прошла половина ретрита, все мои мысли были уже дома, во время медитаций я чаще всего мечтала о том, чем можно заняться по возвращении, сколько совершенно потрясающих сумок можно сшить и какие материалы использовать, но я все-равно не ушла, потому что такой был план, время, в течении которого удавалось сосредоточиться, все сокращалось и сокращалось, но я старалась стараться.

Заключительная часть.
Каких-то особенных эффектов, сопровождающих удачную медитацию я не пережила, но, кажется, я стала более понятной сама себе. Ничего слишком радостного, «манки майнд», критический склад ума, но все-таки лучше быть знакомой со своим устройством.

Было ужасно, не знаю, что сможет заставить меня посетить подобные мероприятия когда либо еще, но я довольна, что у меня был этот опыт.
 
Единственное, что на ритрите было хорошо, это собаки. Они постоянно толклись возле столовой. Я тискала их до и после еды, смотреть в глаза людям было «не рекомендовано», поэтому я вдоволь пялилась в собачьи морды, какой-никакой контакт.

У всех людей, которые прошли ритрит, есть особенные ритритные истории связанные с живностью, кто-то говорил с жабой, кто-то постоянно натыкался на скорпионов.
 
Я искала любви собак, а моей любви, внимания и места в моей кровати довольно нагло добивались два рыжих кота, которых я про себя называла «сатанинским отродьем » и «прислужниками дьявола».
 
На ритрите со мной были две мои подружки, последнее, что мы сказали друг другу перед  тем, как дать обет (?) молчания было что-то из серии «ви а кьют энд стьюпид», первый наш постритритный разговор был о том же.

Совсем заключительная часть.
Из постритритных изменений мною были замечены следующие:

Я стала чуточку спокойнее. Я стала меньше говорить, со стороны это, наверное, совсем незаметно, потому что окружающим трудно заметить разницу между много-много-много-много и много-много. Пропало желание во чтобы то ни стало донести идею до собеседника, и если, взвешивая  где-то на внутренних весах мысль, расцениваешь ее как «тяжелую», в смысле «много слов», принимается решение сказать что-то другое. Причем как в устной, так и письменной форме. Сегодня, я можно сказать, раскодировалась. Большая часть произносимого мной было скорее звуковой жвачкой, повторяемые прибаутки «не ковыряй татуировку, я за тобой наблюдаю», «я наблюдаю!».  Если случайно выходило вляпаться в рассказ истории, где-то раньше ее кульминации мой энтузиазм рассказчика пропадал, мне самой становилось скучно ее дорассказывать и жалко слушателей этого бесполезного бреда. У меня снизилась потребность в контактах. Я не ринулась делать все то интересное, о чем мечтала на ритрите, за исключением окономияке, естественно.
 
Было трудно, но чтобы быть честной и закончить на какой-то радостной ноте, я должна сказать, что время от времени на ритрите я переживала вспышки беспричинного счастья. Опыт интересный и, наверное, еще не до конца мной осознанный.

Оригинал отчет тут: http://me-and-elephant.livejournal.com/4953.html

Комментарии (0)

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.